Родители боятся за своего ребенка. Они жестко контролируют, лишь бы с ним ничего не случилось.

Вчера я была свидетелем того, насколько не готовы родители к тому, что с ребенком что-то случилось.

Мы гуляли с внуком на детской площадке. Воскресенье, много народу. Папы, мамы, бабушки, дети разных возрастов. Вдруг слышу истерический крик: “Ребенок упал!”

Поворачиваю голову: мальчик двух лет, который играл с нами несколько минут назад лежит на спине в позе звезды, раскинув руки и ноги, и не шевелится. Упал примерно с трехметровой высоты, не удержался.

У меня в голове мгновенно миллион мыслей:
-не трогать, не давать ему двигаться,
-как-то сказать маме (его мама беременна, я видела, как она отошла и села в сторонке, так как на площадке нет скамеек, она ничего не знает),
-срочно скорую.

Ну и всякая паническая дребедень, естественно.

Мой сын так часто падал и разбивался, что я научилась действовать молниеносно. Оказывается, с годами этот навык не пропадает.

Отдаю Луку мужу и в два прыжка оказываюсь рядом. Ребенок лежит с открытыми глазами, явно в сознании, но даже не делает попыток встать. Жуткое зрелище. С ним точно что-то не так – он был очень живой и подвижный. Хорошо бы просто испуг.

Его обступила толпа взрослых и детей. Все напуганы, пытаются поднять мальчика. К счастью, только уговорами. Скорую никто не вызвал.

Подскочила я вовремя, так как чей-то папа схватил парня за руку и решил-таки поставить его на ноги, приговаривая: “Ну чего ты лежишь, давай вставай скорее”.

Кричу: “Не трогайте его и вызовите скорую!” Меня принимают за маму, поэтому слушают.

Мальчик не двигается. Я сажусь на корточки, тихонько глажу его. Спрашиваю у взрослых, что случилась. Получаю букет противоречивых свидетельских показаний: упал плашмя на спину; спрыгнул на ноги, потом упал; ударился головой, потерял сознание; не ударялся головой, не терял сознание. Одна женщина настойчиво повторяет: “С ним точно все в порядке, я точно видела”.

Объясняю, где найти маму. Пока глажу и спокойно разговариваю с мальчиком. Внутри у меня все дрожит.
У него потекли слезы. Я радуюсь – отходит от шока.

И тут я слышу голоса из-за спины: “Не плачь!”, “Ну зачем ты плачешь, сейчас мама придет!” И это “не плачь!” повторяется и повторяется со всех сторон как мантра.
Я шепчу ему на ухо: плачь, малыш, плачь, тебе больно, ты испугался, плачь.

Прибегает мама, пытается схватить ребенка в охапку, я ей не даю. Она почему-то меня слушает. Начинает причитать. Я второй рукой глажу ее. Зачем-то говорю глупое «не волнуйтесь» – она беременна. Постепенно успокаивается об меня. Начинает тоже тихо разговаривать с сыном.

Наконец мальчик пошевелил пальцами рук, все вокруг тут же облегченно загудели. “Вот видите, все в порядке, руки шевелятся. Давайте проверим ему ноги!”

Напряжение столь велико, разрядить его нечем, и бездействие невыносимо.

“Давайте доверим это врачу”, – говорю я.

Приезжает скорая. Спасибо, ребята, что так быстро.
Ребенка аккуратно кладут на носилки и уносят в машину. Народ расходится.

Зачем я все это пишу?

Ну, во-первых, страшно, и тупо хочется отреагировать.

А во-вторых, меня поразила беспомощность взрослых людей. Почему-то никто не знает, что в случае возможного повреждения позвоночника нельзя кантовать. Я это еще со школы помню. Так хочется поскорее убедиться, что все хорошо, что совершенно отшибает разум. Непреодолимое желание срочно что-то делать из тревоги. Не важно, что. Здесь злюсь. Сильно.

И эта невыносимость наблюдать чужое страдание, особенно страдание маленького ребенка. Как мы можем быть опорой своим детям, если не в состоянии выдержать вида детских слез? Проще запретить. Ведь если не плачет, то можно думать, что ему не больно. А слезы заставляют сочувствовать, сопереживать. Прикасаться к своей боли, к своему страху, к своей беспомощности. Ну его нафиг! Не плачь! Зачем ты плачешь? Перестань! Снова злюсь.

Мне кажется, вот чего нужно по-настоящему бояться. Что когда с ребенком что-то случится, мы не сможем оказать ему поддержку, потому что не готовы.

А случится обязательно, без этого еще никому не удалось вырасти.

Юлия Зеликман
Иллюстрация: Umeak Jolasten

Получите бесплатно

Волшебный планер-помощник для всей семьи

То, что только тянуло силы, может внезапно оказаться ресурсом...

You have Successfully Subscribed!

Subscribe To Our Newsletter

Join our mailing list to receive the latest news and updates from our team.

Как появился цикл
«Когда быть родителем сложно»

3 августа 2015 года психолог Людмила Петрановская прочитала в «Большой Медведице» лекцию о родительском выгорании, которая отозвалась в сердцах тысяч мам по всему миру.

Ту лекцию мы назвали «Мама на нуле». Эти два слова сняли табу с темы родительской усталости и выпустили на свободу чувства, которые мешали мамам быть, прежде всего, живыми.

Так выглядела обложка к циклу

Скриншот поста от 3 августа 2015 года

С тех пор мы возвращались к теме родительского выгорания снова и снова — поддерживая и обнимая родителей в трудные моменты и в непростых ситуациях.

Наш главный редактор Анна Куусмаа вместе с Людмилой Петрановской стали соавторами книги «Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию».

В помощь родителям мы подготовили два онлайн-цикла о сложных переживаниях в родительстве с психологом Любовью Тихомировой — «О внутренних чудовищах» и «Мама на Луне».

Создали группу поддержки «На ручки. Обнимательная для родителей», которая объединила более 5,5 тысяч участников по всему миру.

Однако мир чувств, эмоций, неподконтрольных реакций, мир отношений с собой и с близкими огромен и разнообразен. А потому чем больше у нас как родителей вариантов поддержки, тем легче и… радостнее:)

Вопросы остаются, но это не значит, что невозможно найти ответы

Каждый день мы слышим просьбы о помощи от родителей детей самого разного возраста.

  • Как быть, если ребенок уже подрос, хлопот, вроде бы, стало меньше, а временами по-прежнему бывает крайне сложно справиться со своими эмоциями, адекватно отреагировать на поведение ребенка или сложную ситуацию?
  • Как быть, если знаешь и понимаешь: «чтобы отдавать заботу ― нужно сначала наполнится самим», но на деле качественно восполнять собственный ресурс не получается? Если слишком сложно выделить время на себя или если усталости, раздражения, тревожных мыслей не становится заметно меньше даже после «отдыха»?
  • Что делать, если сложно выдерживать оценку родительских способностей или ребенка от посторонних? А если в моменте теряешься, а потом долго переживаешь? Как перестать сравнивать себя и ребенка с другими?
  • Почему родные «не видят», когда нужна их помощь? Как научиться договариваться с близкими, если взгляды на воспитание у всех разные?

Все эти вопросы (и многие другие) мы вместе с другими родителями задавали психологу, которому, без лишней скромности, больше других доверяют сегодняшние мамы и папы. Психологу, с очной лекции которого 5 лет назад началась история «Большой Медведицы».

Специально для слушателей нашей Школы Людмила Петрановская создала новый онлайн-цикл «Когда быть родителем сложно».

Этот цикл не только про возможное выгорание и не только для начинающих мам.
Мы двигаемся на другой уровень и смотрим шире,
чтобы:

  • увидеть более глубокие связи, которые влияют на наше отношение к различным ситуациям в родительстве и, соответственно, на наше поведение;
  • понять, в какие «пробоины» ― внутренние установки ― утекает наш родительский ресурс, и научиться их «обезвреживать»;
  • разобраться, что конкретно делать, если отношения с ребенком или близкими не ладятся.

Присоединяйтесь!

You have Successfully Subscribed!